Библейские мотивы в творчестве М.Ю. Лермонтова

Страница: 4/24

- ветхозаветных книг, к которым, как замечено исследователями, больше тяготел Лермонтов (I.1);

- книги Нового Завета - Апокалипсиса (I.2).

Во II-ой главе - "Молитвенная лирика Лермонтова" - раскрывается своеобразие молитвенного жанра в творчестве поэта и анализируются его стихотворения-молитвы.

В заключении сделаны выводы по теме.

Глава I. Лермонтов и Библия

§ 1. М.Ю.Лермонтов и мир Ветхого Завета

Жизненно-поэтическое мышление Лермонтова, с детства соприкасавшегося с религиозно-молитвенным обиходом в доме своей бабушки Е.А. Арсеньевой, было приобщено к кругу образов "Писания" (Библии) даже в большей мере, чем умозрение многих других крупных фигур романтизма. Так, Лермонтову чужд внебиблейский пантеизм йенских романтиков или П.Б.Шелли, увлечение магической стихией у первых и интерес к античному мифу у второго (например, образ Прометея).

Вся внутренняя жизнь Лермонтова протекает как бы в присутствии и перед взором личного бога Библии, которого поэт именует, в соответствии с книгой Бытия:

"создателем мира" [1,I,118],

"творцом природы" [1,III,491],

в одной из ранних редакций “Демона” вспоминается:

Святой великий час,

Когда от мрака отделился свет [1,III,511], -

такие же строки можно найти в Бытие 1.3-4: "И отделил Бог свет от тьмы". В светлые минуты своей жизни поэт слагает дивные гимны Создателю прекрасной, величественной вселенной. В стихотворении "Кладбище" [1,I,118]:

Над головой

Жужжа, со днем прощается игрой

Толпящиеся мошки, как народ

Существ с душой, уставших от работ!

Стократ велик, кто создал мир! велик!

Сих мелких тварей надмогильный крик

Творца не больше ль славит иногда,

Чем в пепел обращенные стада?

Чем человек, сей царь над общим злом,

С коварным сердцем, с ложным языком?

Разве это не то же, что некогда сказал Давид: "Всё дышущее да хвалит Господа"? (Псалом СL,6).

Мцыри чудилось, будто какие-то голоса шептались по кустам

О тайнах неба и земли;

И все природы голоса

Сливались тут; не раздался

В торжественный хваленья час

Лишь человека гордый глас [1,III,439].

Вся природа славословит Бога:

"Да восхваляет Его небеса и земля,

моря и все, движущееся в них" (Псалом LХIХ,35).

В ясный день, когда всюду царит тишина, поэт созерцает в небесах Бога:

Когда волнуется желтеющая нива,

И свежий лес шумит при звуке ветерка,

И прячется в саду малиновая слива

Под тенью сладостной зеленого листка;

Когда росой обрызганный душистой,

Румяным вечером иль утра в час златой,

Из-под куста мне ландыш серебристый

Приветливо кивает головой;

Когда студеный ключ играет по оврагу

И, погружая мысль в какой-то смутный сон,

Лепечет мне таинственную сагу

Про мирный край, откуда мчится он,-

Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе,-

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу бога . [1,II,24]

Это напоминает пророка Илью, которому Бог явился не при вихре, не при землетрясении или в огне, а в таинственной тишине. Лермонтов говорит о ветерке, Библия - "о веянии тихого ветра"(I кн. Царств, ХIХ, 11-13).

Но могучий как Яаков (и хром, как он), поэт не раз дерзал вступать в богоборчество. Его религиозно-богоборческие переживания отличаются большой непосредственностью и внутренней независимостью. И это естественно для романтика-бунтаря, склонного презирать "суеверное" послушание толпы и разговаривать с "высшей силой" на равных, отстаивая свою личную исключительность и достоинство.

На Бога при случае возлагает Лермонтов ответственность за несовершенства миропорядка и надломы в собственной жизни.

Бог представляется ему по-библейски "всесильным"- это тот, кто может, но не хочет ответить благославляющим "да" на бурные притязания поэта, хотя в иных случаях это всемогущество промыслителя для Лермонтова как бы ограничено соприсутствием демонического мирового начала.

Короче всего "кредо" Лермонтова выражено в юношеской драме "Испанцы" [1,IV,21]: “ .верь, что есть на небе бог - и только! Я сам не верю больше этого!” И действительно поэт постоянно сомневается в прочих существенных принципах библейской веры. Так, в той же драме "Испанцы" можно увидеть сомнение автора в благости провидения:

"Бог знал заране всё: зачем же он не удержал судьбы?

Он не хотел!" [1,IV,97].

В словах Демона: "Ждет правый суд: простить он может, хоть осудит" [1,III,474], - чувствуется сомнение в милосердии божием. Но в своем отношении к божьему суду Лермонтов в разных своих произведениях противоречит сам себе. В стихотворении "Смерть поэта" [1,II,17] он твердо уверен в честности и справедливости божьего суда:

Реферат опубликован: 16/10/2007