Библиография

Лифшиц Л.И. Икона Донской Богоматери // Древнерусское искусство. Художественная культура Москвы и прилежащих к ней княжеств. М., 1970. C. 87-114.

Щенникова Л.А. История иконы “Донской Богоматери” по данным письменных источников. СИ 1982 (2). М., 1984. C. 321-358.

Смирнова Э.С. Московская икона XIV - XVII веков. Л., 1988.

Вздорнов Г.И. Феофан Грек. Творческое наследие. М., 1983.

Попова О.С. Византийские иконы XIV - первой половины XV века. - В кн.: Византия. Балканы. Русь. Каталог выставки - ГТГ, 1991. М., 1991, C. 11-40.

Ильин М.А. Искусство Московской Руси эпохи Феофана Грека и Андрея Рублева. М., 1976.

Лазарев В.Н. Феофан Грек и его школа. М., 1961.

Попова О.С. - доклад на лазаревских чтениях 1995 года.

Этингоф О.Е. Новые стилистические и идейные тенденции в византийской живописи XII века. Автореферат дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствоведения. М., 1987 С. 14-17.

[1]Ýòèíãîô Î.Å. Íîâûå ñòèëèñòè÷åñêèå è èäåéíûå òåíäåíöèè â âèçàíòèéñêîé æèâîïèñè XII âåêà. Àâòîðåôåðàò äèññ. íà ñîèñê. ó÷åí. ñòåï. êàíä. èñêóññòâîâåäåíèÿ. Ì., 1987 Ñ. 14-17.

[2]Корнилович А.В. Окно в минувшее. М., 1968. С. 58-87.

[3]Корнилович А.В. Окно в минувшее. М., 1968. С. 58-87.

[4]Особенно поражал его (Епифания) в Феофане дар сочинять, рисовать и писать от себя, без помощи каких бы то ни было образцов и “переводов”. Феофан писал, как видно, совсем не так, как это исстари ведется среди иконописцев, “не столько пишущих красками, сколько старающихся всматриваться в копируемый оригинал”, по едкой характеристике Епифания. Он писал свободно, легко и быстро, словно играя кистью. Поэтому ему ничего не стоило беседовать во время работы со всеми приходящими, что так восхищает Епифания

[5]Корнилович А.В. Окно в минувшее. М., 1968. С. 58-87.

[6]Явно противоречит такому подходу мнение Грабаря о манере написания иконы Донской Божьей матери: “Эта маленькая вещь производит впечатление фрески, - так размашисто и виртуозно она набросана”. И. Грабарь также считает, что манера написания напоминает некоторые фрески новгородских церквей.

[7]Лазарев В.Н. “Русская иконопись от истоков до начала XVI века”, М. 1983. С. 93

[8]Стилистически и технически “Донская Богоматерь” относится к эпохе конца ХIV - начала XV века, к которой относится и весь иконостас Благовещенского собора.

[9]Лазарев В.Н. “Русская иконопись от истоков до начала XVI века”, М. 1983

[10]Соглашаясь с И. Э. Грабарем в вопросе об авторстве Феофана Грека в отношении "Донской Богоматери”, "Успение” на ее обороте В. И. Антонова связывает с "московской художественной сре­дой” (см. В. И. Антонова. 0 Феофане Греке в Коломне, Переславле Залесском и Серпухо­ве. - "Материалы и исследования Гос. Третьяковской галереи", т. 11. М., 1958, стр. 10 - 22). В. Н. Лазарев и икону "Донской Богоматери" и “Успение”на ее обороте относит к новгородской ху­дожественной школе и рассматривает их как пример живейшего воздействия творчества Феофана на новгородских живописцев. Время создания иконы он определяет около 1380 года.

[11]В отличие от И. Э. Грабаря, В. Н. Лазарев приписывает кисти Феофана иконы Спаса, Бого­матери, Иоанна Предтечи, архангела Гавриила, апостола Павла, Иоанна Златоуста и Василия Ве­ликого, находя в них явную общность с росписями церкви Спаса Преображения. Иконы апостола Петра и архангела Михаила он приписывает “прямому ученику Феофана, который, если и был ви­зантийцем, то перенял гораздо больше от русских, нежели его учитель”. Фигуры мучеников Георгия и Дмитрия Лазарев склонен приписать Прохору с Городца, руку которого он видит и в правой половине праздников, начиная с “Тайной вечери” (В. Н. Лазарев. Указ. соч., стр. 90). М. В. Ал­патов безоговорочно приписывает Феофану “фигуры Марии, Павла и отцов церкви", оставляя на долю русских мастеров "архангела Михаила и апостола Петра, Георгия и Дмитрия, а также празд­ничный ярус”. Особенного внимания заслуживает указание Алпатова на творческое сотрудничество всех трех мастеров - Феофана, Прохора и Андрея Рублева - “прежде всего в создании общего плана иконостаса, этой стройной и цельной композиции ., которую без помощи русских мастеров Фофан по складу своего дарования вряд ли мог создать и осуществить (М. Алпатов. Ан­дрей Рублев. М., 1959, стр. 11). Н. А. Демина указывает на единство чина, доказывающее высокое мастерство исполнителей, и обращает лишь внимание на отличный от Феофана серебристый коло­рит некоторых икон праздничного ряда и лиризм, присущий облику Дмитрия Солунского, что поз­воляет ей усматривать здесь кисть Андрея Рублева. См. Н. А. Д. е м и н а. "Троица” Андрея Руб­лева. М., 1963, стр. 24 - 25].