Популярности штундистских собраний, несомненно, способствовал тот простой факт, что несмотря на яростное сопротивление православной церкви Библия стала доступна русскому читателю. В 1818 году на русский язык были переведены четыре евангелия, в 1822 году—Псалтырь, изданные массовыми тиражами. К 1861 году был издан перевод всего Нового завета, а к 1872 — и Ветхого. Несомненно также, что в обстановке усилившихся антиклерикальных настроений кружки “штунды”, а заодно и первые баптистские общины, воспринимались как проявление не только антиправославных, но и антиправительственных выступлений.

Подталкивая правительство к преследованиям штундистов, православные миссионеры усиленно подчеркивали их “бунтарский”, “подрывной” характер. В собранных ими свидетельствах ясно слышатся голоса разоряющихся, бедствующих людей. Это прежде всего надежда на получение земли — отзвук быстрого имущественного расслоения. В недалеком будущем, говорили штундисты, “начальство всю землю от православных помещиков поотбирает и нас всех понаделяет землею. И тогда уже всем, всему простонародью, которое только поступит в святые штунды и анабаптисты, будет великое добро, свобода на все и роскошь”, поскольку “все золото, которое идет на царский дом, будет у нас в руках”. Но это сделает не нынешнее начальство, потому что скоро “царя этого не будет, а будут цари по выбору; на кого упадет жребий, тот и будет царем”. В Библии, настаивали “штундисты”, “ясно сказано Богом, что уже наступает то время, что с этих православных царей упадет с головы венец славы их, и они уже смирятся и сядут пониже, то есть вовсе уничтожится и звание их, вот эти только южные города, которые познают анабаптистский свет, заперты будут, то есть уцелеют, а вся Россия отведется в плен”

Подобные высказывания православными экспертами ценились на вес золота, поскольку работали на заветную идею о тщательно маскируемой баптистами противоправительственной сути своих воззрений. Репрессии против штундистов особенно усилились в конце века. Высочайше утвержденным 4 июля 1894 года положением Комитета министров “штунда” была признана “одной из наиболее опасных в церковном и государственном отношениях” сект. Позже этот же циркуляр 1894 года широко использовался для ужесточения репрессий против баптистов.

Итак, “российский штундизм” — понятие произвольное, введенное в религиоведческий оборот с обличительно-миссионерскими целями. Поэтому внятно определить его догматы невозможно. Оно составлялось из отдельных вероучительных элементов, которые те или иные авторы по каким-либо причинам расценивали как наиболее существенные. В результате за наиболее характерные черты вероучения штундизма признавались следующие: отрицание Священного предания, церкви и священнической иерархии, как непременной посредницы в спасении, отказ от таинств и чина церковных богослужений, от “святых угодников” и нередко — от крещения младенцев.

Следует, однако, отметить, что высказывания отдельных “штундистов”, даже если они впоследствии обратились в баптистскую веру, специфически баптистскими еще никак не являлись. Еще предстояло их сплочение в некое цельное вероучение, появление новой церкви, способной развиваться на собственной основе.

Какое же место “штундизм” занимал в долгой истории религиозно-общественных движений в России?

Его можно рассматривать как запоздалый отзвук “духовного христианства”, которое в условиях новой пореформенной России могло предложить лишь исступленные пророчества, дурманящие хороводы и прыжки, да ожидания безотлагательного чуда.

Иными были шансы на будущее у баптизма: поскольку в пореформенную эпоху русское общество быстро развивалось по буржуазному пути, баптизм стал наиболее адекватной формой его религиозно-духовного самосознания, отразив мироощущение участников уже сложившихся товарно-денежных отношений.

Поглощение “штундизма” баптизмом означало перерождение первого в одну из уже сложившихся протестантских церквей. В области социальной это был отказ от “бунтарских” мотивов и переход на лояльные позиции. В области вероучительной — восприятие знакомой нам баптистской догматики, замена свободного толкования Библии неукоснительным соблюдением “Исповедания”; в сфере обрядности и организации — отказ от самодеятельных, стихийных форм и переход к четкой организации, в частности, к образованию слоя профессиональных руководителей-проповедников — пресвитеров.

Итак, именно баптизм оказался наиболее пригодным для заполнения все более расширяющейся ниши — мироощущения быстро растущих торгово-промышленных56слоев.

2.3. Положение баптистов в России в конце XIX и в XX веках

Баптистское движение в России развивалось по трем главным направлениям: юго-западные губернии, где посредствующую роль играл “штундизм”, регион Закавказья и Северного Кавказа, в которых баптизм утверждался преимущественно в среде молокан и, наконец, Петербург и примыкающие к нему губернии — здесь процесс становления новой церкви происходил, так сказать, в чистой форме.

20 августа 1867 г – именно эта дата считается началом сущестовавния в нашей стране евангельско-баптистского братства, когда в Тифлисе крестился первый русский баптист – купец Никита Воронин, который впоследствии вошел в руководящую верхушку российского баптизма на Кавказе. В связи с этим стоит заметить, что хотя к концу 80-х годов общее число баптистов в Закавказье и Северном Кавказе не превышало 2 тыс. человек, их лидеры оказывали растущее влияние на организационную и проповедническую деятельность российского баптизма в целом.