Русских поэтов того времени привлекали лишь некоторые мотивы, которые они, изъяв из общего художественного контекста вычитали у Петрарки. Так, вачитали они мотив “поэта-затворника”, мотив мирной сельской жизни в противовес суетной городской. Лирику Петрарки прочитали как свою “вздыхательную” ( определение Батюшкова ).

Вторая половина XIX века изобилует переводами из “Книги песен”. Этому способствовало как развитие филологической науки в целом, так и русской итальянистики в частности. Научный и просветительки-популяризаторский подход, мало сообразующийся с потребностями живой отечественной литературы, наложил на новые переводы определенный отпечаток. С точки зрения буквы они стали точнее, быть может, формально строже, но при этом они стали несомненно бездушнее, то есть приобрели культурно-информационный характер, в сущности, не связанный с потребностями живой русской поэзии.

Принципиально новую страницу в истории русского Петрарки открывает XX век. Связана она с русским символизмом, и прежде всего с именем Вячеслава Иванова.

В самом деле, несомненная заслуга Вяч.Иванова как переводчика Петрарки заключается в том, что он первый из крупных русских литераторов подошел к Петрарке не “вдруг”, а во всеоружии основательнейших филологических и историко-культурных познаний, оставаясь при этом изрядным стихотворцем. Мало того - подчиняя задачи перевода не просто познавательным культурным целям, но насущным потребностям живой отечественной литературы.

Вяч.Иванов, вернув Петрарку в треченто, сумел внушить русскому читателю живой к нему интерес и веру в реальность печальной повести о Лауре и Франческо.

Путь, проторенный Вяч.Ивановым, оказался соблазнительным. По нему пошли, в сущности, почти все, кто брался за переводы Петрарки.

Из переводчиков близкого к нам времени больше и длительнее других работал над Петраркой А.М.Эфрос. У него было много данных, чтобы переводить Петрарку: эрудиция, глубокая начитанность в итальянской литературе, великолепное знание культуры Возрождения, итальянского языка. Со всем тем нового слова он так и не сказал. Как переводчик Петрарки, он шел за Вяч.Ивановым. Ради соблюдения условий стиха ему приходилось порою жертвовать петрарковской легкостью и изяществом. Инверсии, громоздкие словосочетания у А.Э.Эфроса не результат продуманной системы, а следствие непреодоленного сопротивления стихового материала.

Таким образом, и по сей день в более чем полуторавековой жизни Петрарки в русской поэзии наиболее примечательными эпизодами остаются два: первый связан с периодом русского романтизма, второй - со спорами о “новом искусстве”. В обоих случаях русский Петрарка оказался живым участником литературных схваток. Все другие факты из жизни Петрарки в России относятся не столько к истории русской поэзии, сколько к истории русской образованности.

Список использованной литературы:

1. Абрамсон М.Л. От Данте к Альберти. М.: “Наука”, 1979.

2. Веселовский А.Н. Петрарка в поэтической исповеди “Canzoniere”. 1304-1904. Спб., 1912.

3. Ревуненкова Н.В. Ренессанское свободомыслие и идеология Реформации. М.: “Мысль”, 1988

4. Томашевский Н. Русский Петрарка. М.: “Правда”, 1984.

5. Энциклопедический словарь юного историка / сост. Елманова Н.С., Савичева Е.М. М: “Педагогика-пресс”, 1994.