Самым выдающимся представителем второго этапа маньеризма является Бенвенуто Челлини (1500-1571) - скульптор, ювелир, теоретик искусства. Все его скульптуры при том, что кажутся классическими, отличаются дробностью форм и повышенным вниманием ко всем деталям - так называемое декоратив­ное направление. Этому созвучно увлечение материалом и пристрастие худож­ника к ювелирной обработке поверхности скульптур, гравировке и чеканке по­сле их отливки.

Маньеристские тенденции в искусстве Челлини, особенно в ювелирном деле, наиболее полно проявились при соприкосновении с блестящей, рафинированной культурой французского двора и искусством школы Фонтенбло, когда он по приглашению Франциска I переехал во Францию. Типичным образцом манье­ризма в прикладном искусстве является сделанная им для короля золотая солон­ка. Она представляет собой довольно сложную композицию из двух аллегориче­ских фигур с соответствующими атрибутами, поддерживающими свои символы: Земля - изящно выполненный храм, а Нептун - кораблик. В работе присутствуют и отмеченный дробностью формы классический круглый постамент, и виртуозно выполненные, необычайно изысканного силуэта золотые статуэтки Земли и Неп­туна, храмик (перечница) и кораблик (солонка).

При всем увлечении мастера ювелирными работами, по возвращении во Фло­ренцию он создал статую Персея. Быть может, подражание Микеланджело под­толкнуло его к созданию героического образа, но, несмотря на то, что статуя очень красива, в ней преобладают черты, свойственные стилю флорентийского маньеризма: выхолощенность содержания и повышенное внимание к качеству поверхности. В то же время бронзовая статуя Персея является одним из выдаю­щихся и пластически совершенных произведений итальянской монументальной скульптуры после Микеланджело.

Однако отсутствие в социальной действительности Италии XVI в. почвы для героического идеала, господство выхолощенной придворно-аристократической культуры порождали пессимизм, подавленность, что нашло отражение в послед­ней работе Челлини - мраморном Распятии в натуральную величину, подарен­ном им испанскому королю Филиппу II для Эскориала.

Но наибольшую славу ему принесли «Жизнеописания .», ставшие выдаю­щимся литературным памятником эпохи. Кроме этого, Челлини оставил трактат «Об искусстве ваяния», несколько «Рассуждений», сонеты и стихотворения, оказавшие влияние на художественную теорию и практику своего времени. Маньеристические тенденции, всегда свидетельствующие о вырождении одного и скором пришествии другого стиля, в Италии предвещали рождение барокко, ставшего господствующим стилем в следующем XVII столетии.

Влияние маньеризма во многом определили творчество представителей первой школы Фонтенбло во Франции 1520—40-х годах, но вскоре европейский маньеризм выродился в космополитичное течение во второй школе Фонтенбло в конце шестнадцатого — начале семнадцатого веков, а также в Германии и Нидерландах середины и второй половины шестнадцатого века.

Выступление в Италии, с одной стороны, академистов болонской школы, с другой — Караваджо и распространение караваджизма ознаменовало конец маньеризма, утверждение барокко и мощных реалистических течений в европейском искусстве 17 в.

Для создания более четкого представления о деятелях маньеризма и их работах рассмотрю жизнь творчество одного из них, - Якопо Карруччи (Понтормо).

Есть художники, над которыми бессилен суд потомков. Искусство их, бесконечно волнующее одних и оставляющее равнодушным других, даже через 500 лет не может дождаться окончательного приговора. К таким художникам относится Якопо Карруччи, известный по имени городка, где он родился, - Понтормо. Гений он или неудачник, не сумевший воспользоваться своим талантом?

Он явился на свет в 1494 г., когда Леонардо да Винчи, его будущий первый учитель, находился в расцвете сил, юный Микеланджело создавал первые из прославивших его работ, Рафаэль ребенком жил в Урбино в семье своего отца, получая от него начальные уроки мастерства. Удивительный взлет, который переживало искусство во времена молодости Понтормо, когда каждый новый художник казался лучше своих предшественников, заставлял современников думать, что так будет всегда: в Италии будут рождаться художники лучше прежних. Рафаэль умер молодым, повергнув современников в скорбь, смешанную с ожиданием нового чудесного мастера. Именно Понтормо флорентийцы отводили роль вступающего в силу еще более прекрасного Рафаэля. Уёный гений, прибывший учиться во Флоренцию 13 лет от роду, казался им настоящим чудом. Так совершенен и зрел был его рисунок, так легко ему удавалось достигнуть глубины и чистоты цвета и благородной красоты композиции, что никто не сомневался, что он удивит мир блестящими, невиданными до него творениями. Обучался он у лучших флорентийских живописцев. Микеланджело, увидев первую его фреску, предсказал юноше блестящую будущность. К 25 годам Понтормо был уже знаменит.

Настораживал только характер молодого художника. Он был молчалив и нелюдим. Начав работу над фреской, мог целыми днями сидеть около нее в раздумье, так и не нанеся ни одного мазка. Жил он очень странно: в маленькой комнате, попасть в которую можно было только по приставной лестнице, которую художник поднимал с помощью лебедки. Ни одна живая душа не могла попасть в комнату без его ведома. Одевался и питался чрезвычайно скромно и не допускал, чтобы кто-нибудь ему прислуживал. Сам следил за порядком в комнате. Для художника с его известностью и высокими гонорарами, которые он получал за работу от именитых заказчиков, это было, мягко говоря, необычно.