Бога нет, но есть природа. В ней нужно обрести его, так как она - гробница, даже усыпальница бога. В едином акте любви он излился в мир, раздробил себя в многообразии вещей. Он умер в вещах. Человек же должен творчески освободить его. Человек смотрит в себя. Эта область - душа, - где может ожить бог. Бог рождается от брака души с природой. Мист сам создает своего бога. Этот новый бог внутри человека - есть сын того Великого бога. То же касается истинных посвященных, точнее тех, кто являлся организатором посвящений, то еще Платон в “Фэдоне” указывал, что “те, которые учредили для нас посвящения, вовсе не дурные люди, но они давно уже знают, что если кто непосвященным или неочищенным спустится в преисподнюю, тот погружен будет в тину, очищенный же . обитает с богами . Тирсоносцев много, но мало истинно вдохновленных” (Цит. по: Штейнер Р. Мистерии древности и христианство. М., 1992 г. - с. 63).

Человек умирает и оживает много раз в течении всей своей жизни. Умерев ребенком - он оживает юношей. “Жизнь и смерть содержатся как в жизни нашей, так и в нашем умирании” - об этом еще говорит Гераклит Эфесский (Цит. по: Штейнер Р Мистерии древности. С.63). Вечность содержится в этом. Раз человек носит в себе это вечное, то он с одинаковым чувством смотрит как на умирание, так и на жизнь. Только в том случае, если он не сумеет пробудить в себе эту вечность, то будет ценить жизнь свою по-особому. Штейнер утверждает, что “тот вечен, кто видит жизнь в смерти и наоборот” (Штейнер Р. Мистерии древности и христианство. М., 1992 г. - с.66).

У Штейнера вообще положительная диспозиция к Гераклиту, так как последний не хотел богов, взятых из преходящего мира, а именно таковыми были боги того времени. Первоначально порицается стремление человека жить одной жизнью - этой жизнью. Первородный грех человека, по Штейнеру, в том, что он держится за преходящее, через которое он отвращается от вечного.

Возвращаясь к тому, что бог излился в мир вещей и следовательно, кто “берет” эти вещи без бога - тот принимает всерьез пустые “гробницы бога”. Человек - это враждующая форма, в которое излилось божество. И именно в человеке природа творит высшую себя. Через вечное человек стал чем-то определенным и, исходя из этой определенности, он должен творить нечто высшее. Он зависим и независим. Он мог стать причастным вечному духу, созерцаемому им, лишь в меру того смещения, которое произведено в нем этим духом, так как дух, якобы, действует в нем.

Особенностью человеческой души является то, что вечное действует через временное. Но это, вместе с тем, в греческой традиции, и вместилище демона. Для греческого мудреца вообще о потустороннем (или трансцендентном?) не было и речи. Божественное живет в человеке. В душе зарождаются законы, по которым вращаются миры в вечном пространстве. Она принадлежит вечности. Еще Платон указывал на то, что люди обладают идеями, которые возникают из духа. Штейнер поддерживает эту мысль, подчеркивая ее различными эпизодами из творений самого Платона. Вот, например, из “Тимея” излагается мысль, что сам бог не присутствует в чувственно-постигаемом, но лишь как природа. Лишь мировая душа лежит как крест в мировом теле. Божественная душа приняла крестную смерть, чтобы мир мог существовать. Таким образом, природа - могила божественного, но в которой лежит нечто вечное.

Человек видит природу в истинном свете, кто подходит к ней, чтобы освободить распятую мировую душу. Мировая душа может ожить лишь в душе посвященного. Воскрешение и познание бога - вот познание. Отображение Творца может родиться только из человеческой души, но при этом не самого Отца, но Сына, живущего в душе отпрыска божьего. Его подобие отцу может родиться из человеческой души.

Логос в душе - это философия. Платоновское миросозерцание хочет быть познанием, которое является религией. Оно приводит познание в связь с наивысшим, чего может достигнуть человек своими чувствами. Душа признается матерью божественного. Логос рождается в душе человека, но не сразу, а проходя ряд испытаний со стороны чувственной природы. Наиболее ярко это различается в мифе. Миф - это аллегория, где завуалировано создание духа, бессознательно творящей души. В мифах душе не удается беспрепятственно проникнуть в царство божественного. Душа, стремящаяся найти бога - это и Тесей в лабиринте, и блуждающий по морям и землям Одиссей. Когда тело погребается, то вечное в человеке вступает на путь к Предвечному. Покаявшаяся душа примиряется с вечной справедливостью и человек становится совершенным. Египетским Осирисом. Но нужно прожить как Осирис и совершать те же поступки. Вечная душа рождается после того, как Любовь сохраняет то, что остается после битвы низшего и высшего.

Далее, у Штейнера идет сопоставление персон Иисуса Христа и Будды. Жрецы знали путь Личности, знали, что имеют дело с Богочеловеком, но Будда достиг лишь того момента, когда в человеке начинает сиять божественный свет. У Христа земное исчезает в распятии, но не исчезает свет мира. Он еще раз пробуждает вселенский дух к настоящему в человеческом образе. Штейнер говорит, что посвященные осирисы достигали этого. Будда показал своей жизнью, что человек есть Логос и Свет. В Иисусе сам Логос стал личностью. В нем слово стало плотью. И уже для христианской общины мудрость мистерий стала связана с Иисусом Христом. Вера в то, что он жил и что исповедающие его принадлежат к нему заменила отныне устремления прежних мистерий. Отныне часть того, что было достижимо прежде только мистическими методами, заменилась у членов христианской общины убеждением, что божественное было дано в обитавшем с ними Слове. Отныне уже не личная подготовка каждого являлась единственным мерилом, а то, что слышали окружавшие Иисуса Христа, а также переданные ими традиции. Евангелия не сами по себе имеют свидетельства истины, но им должно верить, так как они опираются на личность Иисуса Христа, и потому что Церковь именно от этой личности ведет свою власть как истинную. К доверию тем мистическим силам, которые вспыхивали в душе человека при посвящении, должно было присоединиться доверие к Единому, к Первосвятителю. Мистерии, путем традиции, передали “средства”, как дойти до истины; христианская община сама продолжает эту истину.