горела Вега. Совершенно невозможно было покинуть все это снова, и совершенно - еще более! - невозможно было остаться среди всего этого. Теперь. После всего. - Изя! Изя! - пронзительно прокричал женский голос в колодце. - Изя, иди уже ужинать! Дети, вы не видели Изю? И детские голоса внизу закричали: - Иська! Кацман! Иди, тебя матка зовет! Андрей, весь напрягшись, сунулся лицом к самому стеклу, всматриваясь в темноту. Но он увидел только неразборчивые тени, шныряющие по мокрому черному дну колодца между громоздящимися поленницами дров. На собственном горбу и на чужом я вынянчил пон