еще секунда - и рухнет поток, и взорвутся динамики, не выдержав напряжения, а сам Высоцкий упадет, задохнется, умрет прямо не сцене . Казалось: на таком нервном накале невозможно петь, нельзя дышать! А он пел. Он дышал. Зато его следующая песня могла быть потрясающе тихой. И от этого она еще больше западала в душу. Высоцкий только что казался пульсирующим сгустком нервов, вдруг становился воплощением возвышенного спокойствия, становился человеком, постигшим все тайны бытия. И каждое слово звучало по-особому трепетно. Высоцкий пробовал себя в различных интонациях. Он искал для своих "пье