В конце XX века международная миграция населения стала глобальным процессом, охватившим практически все континенты и страны, все социальные слои. В волне перемещений смешались потоки эмигрантов, выезжающих в другие страны навсегда, временных трудовых мигрантов, специалистов, ученых и студентов, беженцев и лиц, ищущих убежище, нелегальных иммигрантов и туристов. За пределами стран происхождения, по разным оценкам, проживает от 80 до 130 млн. человек. К числу крупных центров притяжения населения в развитой части мира, помимо давних и традиционных стран иммиграции – США, Канады, Австралии, добавилась Западная Европа. Несмотря на попытки государств этого региона превратить его в неприступную для иммигрантов из третьих стран крепость на территорию ЕС (главным образом, в ФРГ (таб.3), Италию, Францию и Англию) ежегодно «прорывается», только с разрешения властей, около 2 мл. иностранцев, что превышает масштабы легальной иммиграции в США ( 700-800 тыс. человек в год).

Таблица 3

Ежегодные абсолютные приросты численности населения ФРГ (тыс. человек)

(По Л. Тарлецкой, 1998)

	1992	1993	1994	1995
Прирост общей численности	711,7	372,3	205,8	288,6
в том числе:
Естественный прирост	-76,3	-98,8	-115,1	-119,4
Немцев	-165,2	-189,8	-203,4	-206,3
Иностранцев	88,9	91,0	88,3	86,9
Нетто-миграция	788,0	471,1	320,8	408,0
Немцы	195,2	194,5	168,3	180,7
Иностранцы	592,9	276,6	152,6	227,2

Даже отказ развитых стран от крупномасштабного импорта рабочей силы, антииммиграционные кордоны, усилия по репатриации или ассимиляции пришлого населения не сокращают численности иностранцев – она продолжает расти. В Западной Европе – с 5 млн. в 1950 году до 17 млн. в 1990 году. В США в начале 90-х годов пришлое население насчитывало 21 млн., в Канаде и Австралии – по 4 млн. человек. Доля иностранцев в общей численности населения составляет в основных странах иммиграции 5-15%, в рабочей силе – 10-25%.

В обстановке ужесточения иммиграционной политики, сделавшего для временных иностранных рабочих весьма проблематичными последующие приезды в развитые страны на заработки, многие из них стали не только уклоняться от возвращения на родину, но и добиваться переселения к себе близких родственников. В результате миграция стала цепной – устойчивый приток новых мигрантов пошел по каналам воссоединения семей, а также по другим каналам, открытым прежними переселенцами, - и превратились в постоянный, неизбежный и фактически необратимый процесс. Сформированные мигрантами сети неформальных социальных связей облегчили массовое проникновение в развитые страны беженцев и нелегальных иммигрантов из числа их соотечественников, придавая иммиграции все более спонтанный и трудно контролируемый характер. Разрастанию иммигрантских общин, особенно при воссоединении семей и растущей феминизации иммиграции, способствовал и интенсивный естественный прирост иностранного населения вследствие высокой рождаемости у выходцев из Третьего мира.

Обрастая сетью разнообразных связей и отношений между иммигрантским общинами и знаменуя собой их новый – трансгосударственный – образ жизни, миграция все более утрачивает характер одностороннего движения иммигрантов из стран происхождения в страны поселения, и приобретает черты транснационального процесса – «трансмиграции», сопровождающейся маятниковым, «челночным» переносом политической практики, процессов и проблем с одной земли на другую. Массовое присутствие иностранцев в принимающих обществах привело к расширению масштабов неправительственных, зачастую не поддающихся эффективному контролю со стороны властей, контактов между странами исхода и приема и усилило подверженность политических систем и тех и других внешним, в том числе дестабилизирующим, политическим влияниям.